Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Республике Ингушетия

Алексей Улюкаев: «Слабеющая экономика — слабеющая валюта»

 
Официальный прогноз роста экономики в текущем году на 3% будет пересмотрен уже в апреле. Министр экономического развития АЛЕКСЕЙ УЛЮКАЕВ ожидает, что новая оценка роста ВВП (по ней будут считать бюджет на 2015—2017 годы) окажется в границах 2—2,5%. В интервью РБК он рассказалчто означает «более дружеское отношение к бизнесу», и ответил топ-менеджерам «Рос­нефти» и РЖД.
— Дружелюбие по отношению к бизнесу — в чем конкретно оно должно выражаться?
— Во всем, начиная с доступа к факторам производства. Мы подготовили законопроекты, которые обязывают муниципальные власти выделить земельный участок по требованию гражданина или компании и выставить его на открытые торги. Если не произошло его кадастрирование, то за деньги гражданина это можно будет сделать. Такие же изменения в области концессионных соглашений: местные власти будут обязаны принять заявку от инвестора на концессию на участке публичной инфраструктуры. Если в течение 30 дней не появятся другие претенденты, власти будут обязаны удовлетворить требование инвестора и вступить с ним в концессионные отношения. Это касается и скорости прохождения грузов при экспорте. Нужна работа по профилям рисков — ограничение количества проверок для добросовестных грузоотправителей.
— На каком горизонте эти новации могут начать действовать?
— Мы твердо рассчитываем, что законодательство в области земельных отношений и концессий будет принято в весеннюю сессию и вступит в действие с 2015 года.
— То есть рассчитывать на перелом в экономике благодаря этим мерам в этом году мы еще пока не можем?
— Я вообще не прибегал бы к термину «перелом». Было известное выражение Сталина «год великого перелома». К хорошему переломы не приводят. Мы должны добиваться устойчивого роста. Пусть не с великими цифрами, но с предсказуемыми и понятными параметрами, которые действуют в течение ряда лет.
— К концу года мы этот устойчивый рост будем иметь?
— Я считаю, что темпы роста в 2014 году будут выше, чем темпы роста 2013 года.
— Вы будете пересматривать свой прогноз роста ВВП на этот год на уровне 2,5%?
— Формально мы живем в ситуации сентябрьского прогноза в 3%. Кроме того, есть декабрьский рабочий прогноз в размере 2,5%. В апреле мы сделаем новый официальный прогноз, на основании которого будет рассчитываться бюджетная трехлетка — 2015—2017 годы. Я считаю, что с высокой степенью вероятности этот прогноз будет скорректирован в меньшую сторону в границах 2,0—2,5%.
Большой бизнес просит о помощи
— Откуда вообще возьмется этот рост?
— Если потребительский спрос будет не меньше 3%, то мы можем быть в этом прогнозе твердо уверены. Во-вторых, есть некоторое оживление экспорта и в физических, и в стоимостных объемах, причем он несырьевой экономики, отчасти из-за роста сельскохозяйственного экспорта. Я ожидаю, что в этом году будет прирост чистого экспорта даже безотносительно курсовых изменений.
— Но одновременно такая экспортоориентированная отрасль, как металлургия, чувствует себя не лучшим образом…
— Пожалуй, наша металлургия лучше оснащена, чем в конкурирующих странах. Проблема в другом — металлургических мощностей слишком много. Они введены без учета возможности глобальных ограничений, ценовой динамики и так далее.
— Будут специальные меры поддержки металлургов?
— Специальных не будет. Разрабатываются точечные меры: пролонгация бюджетных гарантий.
— Это уже принятое ре­шение?
— Думаю, да.
— Это касается всех металлургов, того же «Мечела»?
— Если банки согласятся кредитовать «Мечел», то гарантии, я думаю, ему предоставят.
— В контексте поддержки металлургов в правительстве обсуждаются меры предупреждения проблем моногородов. Что предполагается делать?
— Мы готовы будем частично компенсировать ввод новых рабочих мест, субсидировать компенсацию увольняемым, частично оплатить переквалификацию. Это можно делать через софинансирование субъектов Федерации. Мы также готовы софинансировать мероприятия по обеспечению мобильности населения.
— Сколько будет стоить поддержка моногородов?
— В бюджете было зарезервировано 100 млрд руб. на комплекс вопросов. Из них 50 млрд взяли на поддержку малого и среднего бизнеса, в частности на капитализацию агентства по кредитным гарантиям. Предполагали, что оставшиеся 50 млрд будут потрачены на стимулирование высвобождения рабочих мест, а не только на моногорода. Но недавно большую часть этих денег было решено направить на строительство детских садов.
— Получается, что денег не хватит?
— На старт программы мы имеем 10 млрд руб. в этом году и думаем, как скомпоновать программу на 2014—2015 годы. Но у меня глубокое убеждение, что нужна пятилетняя программа. Мы не можем бросить бизнес, взявшись за санацию и модернизацию производства на полдороге.
— Подходит к концу Олимпиада, и снова встает вопрос о тех шагах, которые правительство может предпринять в отношении компаний, участвовавших в олимпийских стройках и обремененных долгами…
— Это бремя должно быть перераспределено. Основной кредитор — ВЭБ, и самое простое решение — принятие им на себя активов, которые были обеспечением предоставленных кредитов. Затем возможна докапитализация ВЭБа, чтобы произвести соответствующие списания.
— Представители бизнеса не то чтобы были счастливы от этого варианта…
— Речь преимущественно о тех объектах, которые не генерируют прибыль — трамплины, стадионы. Решение, как всегда, будет секторальное — что-то уйдет на баланс ВЭБ, что-то возьмут на себя краевые власти.
— Какой эффект Олимпиада окажет на экономику?
— ЦБ делал оценки — около 0,3% ВВП.
— А долгосрочный эффект можно оценить?
— Основной фактор инвестиционного спроса уже отыгран. Его можно оценить численно. Например, жилищный дефлятор — 1,5, оценка дефлятора строительства высокоскоростной магистрали — 1,56. А после того как проект реализован, — вопрос менеджменту, удастся ли сделать Сочи всесезонным курортом.
— Правительство согласовывает инвестпрограммы госмонополий. По РЖД и энергетикам вопросов нет, а к инвестпрограмме «Газпрома», как сообщалось, есть у вас. Насколько она может сократиться?
— Программы РЖД и «Ростелекома» приняты, программа «Транснефти» обсуждена и понятна. В сетевом хозяйстве тоже. По «Газпрому» понимания гораздо меньше. В первый раз документ мы увидели в начале декабря, до конца марта ждем данные ценового технологического аудита. Риск ее дополнительного сокращения незначительный — у компании было довольно значительное снижение программы в прошлом году.
— Было предложение выделить учет газопроводного бизнеса в отдельный сегмент…
— Предложение балансового выделения этого бизнеса продолжает фигурировать в контексте тарифной политики.
— Есть готовый план действий?
— Пока это только предложение.
— Окончательное решение должно приниматься на уровне правительства?
— Да.
— На днях стало известно о другом предложении — «Роснефть» хочет купить долю в «Транснефти»...
— Я не видел поручения, но предложение в любом случае не соответствует сути политики по управлению активами компаний с государственным участием.
— Там вопрос в тарифной политике. «Роснефть» считает, что для нее тариф слишком высок…
— Это другое дело. Мы сейчас обсуждаем тарифы «Транснефти». Скорее всего, они будут меньше уровня инфляции. Это серьезный шаг в сторону компаний, которые пользуются ее услугами.
— Глава РЖД Владимир Якунин говорил, что вы принципиально согласны на то, чтобы повысить железнодорожные тарифы на транспортировку нефти и нефтепродуктов. Это так?
— Возможное повышение конкретного тарифа — это компетенция РЖД в пределах тарифного коридора, то есть так, чтобы в целом индексация была нулевой. Но с моей точки зрения, корректнее корректировать тарифы не столько по категориям грузов, сколько по расстояниям. На коротких расстояниях РЖД проигрывают автомобильным перевозкам. Если бы они снизили эти тарифы, то вернули бы себе обороты. Вернемся к этому вопросу по итогам первого квартала.
— Forbes сообщил на днях, что г-н Якунин написал вам письмо и попросил сохранить статус некоммерческой организации для фондов, развивающих программы негосударственного пенсионного обеспечения, в частности для НПФ «Благосостояние». Ваше отношение к этой инициативе?
— Не видел письма. Но переводить фонды в ОАО, конечно, будем. Здесь не может быть исключений.
— Украина отменила размещение второго транша гособлигаций, которые должна была выкупить Россия в рамках прошлогодних договоренностей. Есть другие варианты помощи, кроме как покупка этих бумаг?
— Мы всегда говорили, что самая лучшая схема — это обеспеченный кредит. Там есть интересные разумные проекты, например Хмельницкая атомная станция. Энергобаланс Украины таков, что этот проект все равно нужно реализовывать. Есть другие активы.
— Как вы вообще оцениваете ситуацию на Украине?
— Для нас это означает материализацию рисков. Это дополнительный импульс для вывода капиталов из страны и дополнительное давление на курс.